#Ученичество

| #Ученичество. 2025. Вып. 4 | #Apprenticeship. 2025. Issue 4 8 интересная аналогия возникает по прочтении книги Бартрама «Игрушка – радость детей». Организация текста в этой книге несколько напоминает структуру известного произведения Яна Амоса Коменского «Мир чувственных вещей в картинках». Далее мы увидим, что эта попытка составить своего рода каталог «мира чувственных вещей в игрушках» вовсе не случайна. Эволюция отношения ребенка к игрушкам Бартрам писал, что отношение детей к игрушкам меняется с возрастом. Первый период «Время раннего детства, – писал Бартрам, – первый период. В это время игрушка доставляет ребенку безответную радость: радость красоте соединяется с инстинктивным стремлением к безотчетному творчеству» [1, с. 7]. Безотчётная радость – это и любопытство, и повод для движения. Ребенок по-своему изучает всё, что привлекает внимание, всё, до чего он может дотянуться. Формируется способность к целенаправленным действиям, но о творчестве можно говорить очень условно. Исходная предрасположенность ребенка к знаковой деятельности побуждает его вступить в общение с взрослыми, шаг за шагом осваивать устную речь. Но этому помогает не только восприятие и воспроизведение звуков речи и не только восприятие окружающих предметов и явлений, обозначаемых звуками. Мир предметов и явлений беспределен и неуправляем. Звуки неосязаемы и незримы. И очевидно, что на первых порах просто необходима легкодоступная, управляемая и вместе с тем зрительно и осязательно воспринимаемая опора. Такой опорой и служат игрушки. «Мне известен (и думаю, что многим из нас) ряд случаев из недавнего прошлого, когда дети в глухой провинции, лишенные картин, игрушек и почти без книг, сами по личному побуждению делали игрушки из лоскутков, кусочков дерева, глины, листьев и т. д., и это служило им не только забавой, но они как бы иллюстрировали то, что им читали, что они учили; из всего этого создавались фигурки героев древней истории, сказок и проч. Часто, не имея возможности выполнить лицо, не зная костюма, олицетворяли этих героев самыми разнообразными камешками, раковинками и т. д. Сарданапал и Навуходоносор – восточные владыки – изображались богатыми искрящимися камешками. Римские воины – кусочки олова и железа... Шли годы – дети становились сами отцами и дедами, годы обучения проходили в мучительном осваивании знаний, одно знание испарялось, а место его заменялось другим, жизнь заставляла забывать мечты детства и юности, а всё же деды и до сего времени помнят и Сарданапала и римских воинов, ими самими созданных, помнят не годы их существования, а идеи этих героев, их образы – блеск одного и силу других и их взаимоотношения» [1, с. 12– 13]. Образ героя или героини и их судьба – в этом основное содержание не только детской игры, но и содержание искусства. В искусстве и в игре не просто отображается внешний мир, но складывается подвижная, живая и относительно самостоятельная система, обыгрываются образы, представления, понятия. В этом первом периоде важны не подробности, а общая схема игры, общая организация взаимодействия ролей. Второй период «Подрастая, ребенок начинает присматриваться к жизни и, заинтересовываясь ею, естественно подражает тому, что он видит. Игрушка, которой ребенок пользуется, чтобы подражать, является вторым, самым обширным периодом отношения детей к игрушкам.